Ну чтож похоже назад дороги нет, серфинг в Росии начинает развиваться и происходит это достаточно стремительно. Появилась первая книга о серфинге и серф-жизни, написал ее Никита Замеховский, если вы не знаете кто это, то настало время познакомиться;) Для мнея Никита пионер Российского серф-движения, гуру, учитель, пример для подрожания. Никита тру-серфер если вы понимаете о чем я тут толкую. Всем советую прочитать его книгу перед тем как начать учиться серфингу, там масса секретов и тех вещей до которых вам придеться доходить своим умом не один год.

Читайте отрывок книги снизу.

Алоха и еще раз спасибо и удачи тебе Никита!

Изображение

Долго и по всем правилам я облачался в гидрокостюм неограниченного пользования, тщательно перешитый из советского «гидрика» под названием «Чайка». Впрочем, он сохранил все чудесные свойства «Чайки»: поднять в нем руку или нагнуться было весьма затруднительно, потому что сработан он был из необычайно жесткой резины. Для чего я его надевал летом при температуре воде в + двадцать два градуса, я сейчас не понимаю, наверное, для антуража и солидности.

В конце концов, когда мы вышли из «Рапаны», море перед нами так и рвалось из берегов, заливая парапет, и Тренер приказал:

— Иди, прыгай с пирса и отгребай в сторону «Рапаны», а я пойду вдоль берега и покажу тебе точку старта.

Дело принимало серьезный оборот: прыгать с пирса в шторм человеку, у которого потом был только один выход из воды – через прибой, мимо волнорезов и всяческого железного хлама, набросанного еще в войну немцами по всему берегу, со временем сползшего аккуратно в прибойную полосу…. Но разве я думал об этом? Я несся по пирсу, пригибаясь под водяными струями, в которые разлетались волны, ударившись о трехметровую бетонную стену.

Добежав до конца пирса, я натянул ласты, перелез через перила и встал уже ничем не отделённый от гула и кипения.

Теперь отгороженный мокрыми насквозь проржавевшими трубами от надежного берега, от всего того, что придавало мне уверенность в моих силах, я стоял перед бушующим морем и испытывал восторг! Испытывал восхищение перед новым грядущим его постижением. Мне было страшно, но ужаса не было, я хохотал вместе с ветром, а страх мне хотелось перебороть и преодолеть! И я прыгнул в отходящую волну!

И уже под водой, ещё не вынырнув, усиленно стал грести ластами, отплывая прочь от пирса, от его густо поросших мидиями свай, о которые разъярившаяся стихия размозжила бы всякого – дерзкого или не умного!

Наконец, я всплыл, подтянул «бодик», прикрепленный ко мне шкотиком через «манжету», сделанную Тренером, и, усиленно работая ластами, погреб в сторону «Рапаны», забирая немножко выше, мористее, чтобы меня не снесло течением на волнорез.

Изображение

Плечом взрезаю синь, безумствую на воле

В прозрачной, ледяной, зеленоватой соли.

В. Рождественский

Тренер уже стоял на крыше клуба, рядом торчал Женечка — «Виноградный столбик». Одна задача была решена, я уже видел, где мне нужно находиться, преодолевая течение, чтобы успешно стартовать, но передо мной стояла еще одна, не менее важная: я должен был найти ту высокую относительно берега точку, где волны еще не превратились в пену, но уже имеют достаточный склон, чтобы соскользнуть с него.

Три или четыре выбранных мною волны я не взял, опаздывал, да и сносило меня сильно в хаосе «ветровой каши». Потом я высмотрел водяную спину волны, мало чем отличающуюся от других, но понял – моя. И не задумываясь, погреб ей навстречу, забирая немного в бок. Я уже не видел ее, но мне казалось, что между мной и этой волной возникло какое-то единение, появился какой-то контакт, узнавание, потому что мы были созданы друг для друга благодаря сложной причинно-следственной связи событий и явлений в Природе. И неизвестное доселе чувство заставило меня развернуться в сторону берега и, даже не оглядываясь, начать усиленно работать ластами!

Изображение

Потом все звуки смолкли, и какая-то непреодолимая сила потянула меня назад и вверх, и я оказался на самом гребне, подо мной зияла водяная яма, дальше виднелся берег с глазеющими отдыхающими и голубями над ними. Тут мне показалось, что я парю в вышине, рядом с облаками, стою на плече у неба! А потом я рухнул вниз с этой вершины, превратившись в комочек, в каплю водяной Вселенной, которая меня окружала, почти растворился в ней, стал её частью! И билась и бушевала во мне моя вода, отделённая от своей праматери только ничтожной толщиною кожи и не менее тонкой пленкой сознания!!!

Я, еще не умеющий поворачивать, обогнал волну и приостановился, водяная стена обрушилась сзади, и, накрыв меня пеною, уложила на песок!

Сердце — улей, полный сотами

Я борюсь с водоворотами

И клокочущими пенами…

Н. Гумилев

Изображение

Одобрительно свистел Тренер, подскакивал Женечка, отдыхающие, не решавшиеся в тот день даже подходить к воде, посматривали на меня с уважением, а я стянул ласты и опять побежал на пирс.

Снова прыгнул в воду, «выпулился» на уже знакомую мне точку старта, узрел какого- то огромного водяного монстра и вовсю заработал ластами! И тут меня впервые захлопнула волна, сначала втянула на самый верх, а потом сложила, перевернула и закрутила в своем мощном теле! Бодик отодрало от меня и унесло к берегу, а я остался в самом чреве мутного шторма, тщетно пытаясь вынырнуть! Сначала я потерял ориентацию, пытаясь, как мне казалось, вынырнуть на поверхность, но упирался руками в дно, а потом, когда уже разобрался, где верх, а где низ, не мог всплыть увлекаемый течением обратно! Но, наконец, я все же всплыл и, выбравшись на берег, уселся на песке рядом с выловленным Женечкой бодибордом. В ушах немного стучало. Стянув ласты, я взял под мышку свою доску и пошел в «Рапану», Тренер похлопал меня по плечу, а Женечка отобрал у меня ласты и понес их сам.

Изображение

Когда мы дошли до «Рапаны», и я там переоделся, повесив с трудом стянутый «гидрик» сушиться на парус, Тренер произнес:

— Хот, молодчинка! Только чё, ты, долбан, разве не видел, что она закрывается? Ты шо, мля, козявка!?

А Женечка громко заржал:

— Гы, гы, гы! – и поехал на тренерском «велике» за бальзамом «Вигор» в аптеку, а за плавленым сырком в магазин, потому что бальзам помимо сладости, пользы и множества целебных трав, содержал солидный градус, а это требовало серьёзного подхода к закуске.

Пока мы подкрепляли себя бальзамом и плавленым сырком, небо очистилось, и день сменил настроение, из хмурого сделавшись весёлым и яростным! Небо стало синее самого себя, море зеленее, а света стало много, будто ветер и брызги смахнули какую-то сонную пыль со всех красок мира и они – полные, лежали от края до края, чистые, как свежие мазки на палитре! Гудел и гудел в серебряных маслинах ветер!

Весь остаток этого дня я прокатался на «бонах» там, где впервые предпринимал попытки оседлать волну, которая стала меньше, чем утром – её основательно сдул ветер.

0